Очень угнетает общепринятый подтекст — Казахстан- казахам! Мне кажется, те ошибки, искажения, а где-то и достижения создаваемые десятилетиями, а иногда веками, за один день и одним приказом не исправишь.

Насчёт научного казахского. Практически минимальный научный русский, в основном латынь, английский, арабский. Получаю платёжные квитанции от «Шыгыз...», раздражает, когда мелко- премелко написано «киловатт-час» на обоих языках. Полный абсурд! Напишите на любом языке, хоть на казахском, хоть на русском, достаточно в одном экземпляре, только чтобы было читабельно. Про химию тоже трудно говорить, поскольку её практически нет на русском языке. Как-то общалась с казахами, прибывшими из монголии. У них несчастье случилось с молодой девушкой не без вины наших хирургов. Я поняла для себя, что знание языка не всегда определяет возможность общения, то есть, когда ты чувствуешь душу собеседника, язык особой роли не играет. Сейчас, честно говоря, читая о русской оккупации, падаю духом, просто хочется выехать из страны, было бы куда. Самое главное, что те от власти, кто кричит больше всех о знании языка, о патриотизме и пр...

стараются вывозить деньги и ценности из Казахстана на зарубежные счета, а своих детей отправлять для получения образования в Англию, Америку, Германию, да и отпуска они проводят не в Усть-Каменогорске...

Размещено: 27 августа 2010 08:58 Категория: Актуальная тема

О проблемах казахского языка сказано и написано много, но от этого их не становится меньше. Почему так происходит? Что нужно сделать, чтобы снять остроту вопроса? Об этом мы беседуем с известным общественным деятелем, суждения которого всегда вызывают острую полемику.

Язык без культуры продвигать сложно

— Как вы оцениваете общее состояние казахского языка на текущий момент?

— В свое время мы много рассуждали об экспансии русского языка. Сегодня говорим об опасности вестернизации.

Да, в свое время была политика центра и партии по продвижению русского языка, граничившая с политикой русификации. Не будем углубляться в ее причины, однако вспомним о ее методах. Вслед за административным ресурсом по внедрению русского языка шли русская литература, русское кино, русский театр, русское искусство. То есть, помимо административного давления, шла широкая культурная, идеологическая и интеллектуальная экспансия. Мы знали не только Пушкина и Толстого, но и академиков Лихачева и Келдыша, Королева и Велихова.

Точно также развивался в своих колониях английский язык. Англичане были вынуждены уйти из Индии, но разве английский язык там был предан забвению? Почему индийцы не отказались от языка ненавистных поработителей? Видимо, потому, что вверх взяла житейская мудрость и простое осознание того, что знание еще одного языка - это, помимо всего прочего, еще одно окно в мир. По той же схеме развивалась и история французского языка в бывших колониях Франции в Африке.

На мой взгляд, наша главная ошибка в развитии казахского языка заключается в том, что есть только административные методы, указы и постановления, и в то же время напрочь отсутствует осязаемая культурная экспансия.

Я думаю, что те, кто придерживается строго административных методов - научить сегодня или завтра, дать срок к такому-то году внедрить поголовное делопроизводство на казахском языке - это люди, которые абсолютно не верят в мощную культурную составляющую казахского языка. Отсюда абсолютизация административных методов: заставить, обязать, охватить.

При этом используются, в общем-то, апробированные подходы: раз ты живешь в этой стране, то обязан выучить язык. Но люди должны изучать язык не потому, что их будут вынуждать это делать, а исходя из объективной потребности войти в мир огромной и востребованной культуры. Не понимать это - значит заранее обречь себя на проигрыш.

Приведу пример из жизни. Когда я работал в Кызылорде, туда приехала иностранная делегация - англичане и французы. Днем мы повозили их по области, а вечером повели в театр на айтыс. Они зашли в зал, а я занялся текущими делами. Ну, думаю, посидят они там немного, потом двинемся дальше, но не тут-то было. Три часа наши гости не выходили из зала, и мне кое-как удалось их оттуда вывести. Вы бы видели, как они были потрясены. Спрашиваю, что они поняли, не зная языка? А они отвечают: слушай, как мы хотели знать ваш язык, когда наблюдали бушующие в зрительном зале эмоции, неистовую поддержку того или иного акына. Наверное, что-то похожее будем испытывать и мы, когда, к примеру, попадем на корриду. Мы будем стремиться понять истоки того, что вызывает бурю человеческих страстей, заставляет человека сопереживать, вызывает слезы. Так вот, наши тогдашние гости сказали довольно простую вещь - они ощутили, что есть некий огромный пласт человеческой культуры, который им пока недоступен. И первой реакцией, у них возникшей, было желание изучить язык народа, культуру которого они для себя вдруг открыли.

Поэтому у казахов есть то, что может стать побуждающим мотивом для изучения языка. Надо уметь этим пользоваться.

О болезнях роста и скудоумии национального Инета

— Самый мощный коммуникатор современности — это телевидение. Каково ваше восприятие сегодняшнего телевизионного казахского языка дикторов, ведущих ток-шоу, различных отраслевых программ, спортивных комментаторов? У вас иногда не возникает желания отключить звук?

— (Смеется). Телевидение действительно мощный инструмент воздействия. Но не будем забывать, что мы, казахи, пока еще учимся им овладевать. Ко всем, кто работает на телевидении, я отношусь уже снисходительно-понимающе. Да, часто говорят, что мы повторяемся, кого-то копируем, но это ведь вполне закономерно и объективно. Вспомним себя детьми. Какими мы были? Мы ведь делали это, во всем или почти во всем подражая взрослым, не так ли?.. И в этом смысле на казахском телевидении происходит процесс подражания. Может быть, не самым лучшим образом, но тем не менее…

Иногда это выглядит смешно, иногда это раздражает. Но это неизбежная болезнь роста, которую переживает наше телевидение. Я отношусь к этому спокойно и телевизор не выключаю. Наоборот, некоторые происходящие вещи мне интересны, кое-что я даже стараюсь записывать.

Должно пройти некоторое время, придут новые лица, и все встанет на свои места.

— Теперь поговорим о казахском языке в Интернете. Он чем-то отличается от газетного и телевизионного? И какое, с вашей точки зрения, влияние может оказать Интернет на развитие казахского языка? Не таятся ли здесь новые опасности?

— Между прочим, в комментариях на некоторых сайтах я часто вижу образцы великолепного казахского языка. Но у казахского языка в Сети пока еще не появились, скажем так, фишки, свои интернетные выражения, которые способствовали бы приспособлению казахского языка к общемировым тенденциям. Сегодня поощряются лаконичность, точность, четкость в выражениях. Пока наши журналисты, комментаторы, да и писатели не могут освободиться от некоторых условностей. Правда, я не филолог, но я читатель и очень хочу, чтобы меня уважали. Поэтому я не могу читать газетные статьи на полторы полосы или же текст в Интернете, для прочтения которого требуется полчаса, когда вся идея заключается в одном выражении. Многословие убивает самую умную мысль.

В этом смысле, как мне кажется, казахский язык пока мало приспособлен к Интернету. Не знаю, что здесь важнее: природа языка, которая должна сломить себя и подстроиться под Интернет, или же требования времени. Как бы это жестоко ни прозвучало, но, видимо, казахскому языку придется ломаться, если он хочет прижиться и стать конкурентоспособным в Интернете. Потому что Интернет становится основным источником информации. Знаю, что такая постановка вопроса понравится далеко не всем, но нужен какой-то компромисс.

Есть еще один очень важный момент, который нельзя не затронуть. Казахскоязычному Интернету, к сожалению, присуща скудость обсуждаемых тем. Какая-то невозможность вырваться из узкотемья, или, как говорили раньше казахи, «казан-ошагынын жанынан шыкпайтын ангімелер», то есть сугубо кухонная тематика. Так вот казахский Интернет - это почти такой казан-ошак. Казахская дискуссия в нем не соответствует мощнейшей научной и культурной составляющей задаваемого Интернетом уровня. Возможно, какая-то наша «казанная» дискуссия и уместна между собой, но когда это выносится на такой высокий уровень, становится горько и обидно. Если вдруг завтра где-то в Америке или в Европе захотят поближе узнать уровень казахскоязычного Интернета, то нам будет очень стыдно. Потому что люди, узнав, о чем болит наша голова, подумают: Боже, что за мелкотравчатость, какое скудоумие...

Интернет - это лакмусовая бумажка, которая высвечивает конкурентность языка на мировом уровне. Но надо помнить, что конкурентность языка неотрывна от конкурентности мысли. Кто захочет изучать язык, за которым нет глубины, нет полета мысли? Если бы на нем обсуждались важнейшие вопросы мироздания, проблемы, затрагивающие будущее человечества, вот тогда и был бы стимул для интереса к нему, к его изучению. Может быть, я выгляжу как романтик, но я так думаю…

Нужен эксклюзив на казахском языке

— Все чаще высказывается мнение, что упал уровень некоторых флагманов казахскоязычной прессы. Существует ли какая-то взаимосвязь между данным вопросом и проблемами казахского языка?

— Абсолютная. Я читаю все казахские издания. Но, к сожалению, для человека, старающегося быть в курсе всех новостей, там пока нет ничего нового и интересного. Мне кажется, что казахские газеты занимаются, если так можно выразиться, подменой понятий. Им легче напечатать поэму какого-нибудь акына на два-три разворота, или же какую-нибудь историческую легенду. То есть, они как бы подменяют художественную литературу, литературные журналы, книги. Так быть не должно. Газета должна соответствовать своему предназначению, она должна быть источником информации. Я должен узнавать о том, что происходит в мире, в казахском обществе, именно посредством газет. А для того, чтобы наслаждаться поэзией или воспоминаниями какого-нибудь поэта или академика, можно купить книгу.

— А разве такой подход не способствует развитию казахского языка?

— Я считаю, что в первую очередь язык развивается тогда, когда он несет что-то новое — от слова «новости». Я уже устал об этом говорить, но все же повторюсь. Я буду изучать казахский язык тогда, когда я буду получать эксклюзивную информацию на казахском языке о том, что происходит в Афганистане, в Мексиканском заливе, в горах Чечни, в лесах России и т.д. Мне не нужен пересказ уже сказанного. Почему англоговорящие, франкоговорящие, русскоговорящие журналисты, нередко рискуя жизнью, добывают информацию, в том числе и для меня, а наши журналисты занимаются подбором переведенной с английского на русский, а потом с русского на казахский язык информации?.. Мне такая информация не нужна. Значит, мне достаточно будет знать те языки, на которых я буду получать первичную информацию.

Поэтому для развития языка деньги нужно вкладывать не только в разного рода курсы и программы, но и в командировки наших казахских журналистов, корреспондентов, телеоператоров в места, где происходят события, вызывающие жгучий интерес. Почему казах не может вести репортаж о глобальном потеплении, допустим, из Антарктиды? Почему он не рассказывает о проблеме пиратства в районе Африканского рога с борта находящегося там судна? Это можно организовать? Я думаю, при ответственном подходе вполне возможно. Так в чем же дело? Вы когда-нибудь видели прямой репортаж для казахской аудитории с Каннского фестиваля или с церемонии вручения «Оскара»?

Вот когда будет такая эксклюзивная информация на казахском языке, и человеку, не владеющему казахским языком, станет понятно, что он остается за информационным бортом, вот именно тогда он и начнет изучать язык. По-моему, чем открывать десять центров по изучению языка, гораздо эффективнее отправить с десяток толковых ребят по всему миру и получать оттуда информационный эксклюзив.

Не надо делиться

— В последнее время проблемы развития казахского языка стали преломляться через призму противостояния так называемых «шала» и «нагыз» казахов. С вашей точки зрения, водораздел между этими группами наших соплеменников проходит исключительно через язык или же это более широкая проблема?

— Я считаю, что это устаревший и уже в принципе неверный подход. Каждый, кто любит свою страну и думает о ее будущем, должен отказаться от подобного деления, как от давно изжившего себя. В конце концов, в историографии, в политологии, в философии, и других отраслях знаний со сменой эпох ушло в небытие немалое количество терминов и определений, а вместо них появились новые. Также и с приведенной вами условной градацией.

В этом смысле, как мне представляется, мы должны использовать следующие критерии: конкурентоспособный и неконкурентоспособный казах. А уже в эти категории могут попасть самые разные наши соплеменники: и хорошо владеющие своим языком, и не очень его знающие.

Конкурентным может быть только тот казах, который знает свою историю, является носителем казахской ментальности, знает свой язык. Но при этом он не должен ограничиваться исключительно рамками родного языка. Не менее важно знать и другие языки: русский, английский и, по потребности, иные. Поэтому я сразу и категорично призываю отказаться от старых подходов и стереотипов. Они не научны по сути и не являются отражением, например, личных человеческих качеств. Я знаю нагыз-казахов, которые в совершенстве владеют казахским языком, но при этом подлецы, не в состоянии конкурировать с представителями других национальностей, со своими же соплеменниками и которые тянут тем самым страну назад и очень часто ее позорят. Встречаются такие нагыз-казахи, которые с пеной у рта защищают национальное, но при первом удобном случае готовы «свалить» отсюда. И, наверное, их можно понять - они думают о будущем своих детей, не связывая его с Казахстаном. Но, несмотря на это, на сегодняшний день они в списках «настоящих и истинных» патриотов. Вот такие парадоксы … В то же время я общаюсь с шала-казахами, которые могли бы достойно представлять страну на любом международном уровне. Но, к сожалению, среди шала-казахов есть немало таких, кто просто плюет на свою историю и культуру.

Поэтому, если мы с вами думаем о будущем нации, давайте будем говорить о конкурентных и неконкурентных казахах. И дай Бог, чтобы первых становилось как можно больше. Рост конкурентности внутри казахского общества способствует росту нашей конкурентности на международной арене. Вызовы времени вовлекают нас - казахов и казахстанцев - в глобальные процессы современности во всех областях жизни. И мы можем проиграть, если не будем сильными и всесторонне подготовленными.

Мне сегодня ближе тот казах, который может сделать что-то реальное, чтобы наша Родина стала сильнее: от умения владеть оружием (а это необходимо хотя бы потому, что это обязанность любого мужчины) до способности воспринять лучший мировой опыт и адаптироваться в любой новой среде. Это может быть бизнес, большая наука, высокие технологии и т.д.

Самое главное, чтобы он не спасовал, не струсил. Главное, чтобы у него был дух, то есть то, что делает каждого из нас личностью, а не просто частью толпы. Болтать может любой, и это не критерий оценки человека, а вот готовность защитить свое Отечество, когда это, не дай Бог, потребуется и есть мерило ценности каждого человека. Вопрос должен ставиться предельно жестко и ясно.

Мы сдались без боя

— Не секрет, что казахская ментальность претерпевает колоссальные изменения и зачастую не в самую лучшую сторону. Вы не находите, что за годы суверенности эти изменения имели более глубокий характер, чем за бесконечно проклинаемый советский период?

— Вообще люди везде одинаковые. И мы живем так, как живет весь остальной мир. После развала СССР и падения «железного занавеса» мы вошли в большой мир с его двуличностью, духом стяжательства, большой и малой ложью и прочими пороками. Так уж устроен мир. И мы, к сожалению, очень быстро вошли в русло этих вещей.

Мы сдали свои привычные позиции: устои традиционного общества, определенную патриархальность. Мы не смогли противопоставить этому миру свои ценности и идеалы. Мы не смогли оказаться конкурентными в духовном плане. В отличие от тех же японцев, которые смогли это сделать. Мировой водоворот затянул нас. Мы очень быстро и практически безоговорочно приняли правила игры большого и злого мира. Эти правила стали правилами нашей жизни.

Все, о чем говорилось до этого и что казалось ценным, оказалось либо мифом, или же это было связано с тем, что начало уходить из жизни поколение, на котором держались прежние ценности. Это, во-первых.

А во-вторых, у нас не нашлось такой духовной элиты, таких личностей, которые могли бы возглавить если не борьбу, то хотя бы противостояние всем этим негативным процессам. Поэтому мы сегодня пытаемся оправдать очень многие вещи, отталкиваясь уже от мирового опыта. Мы оправдываем детскую беспризорность, растущее количество детских домов, беспрецедентный рост разводов, безжалостное уничтожение природы, рост преступности, повальное пьянство. Мы научились оправдывать все. Мы не ищем причины негативных проявлений в своей истории, в своем духе, в самих себе. Мы просто говорим: «Все так живут». Тем самым, мы без сопротивления отдались новому миру после того, как пали все эти мнимые ограничения и табу.

Идеология языка

— В своих выступлениях, статьях вы затрагиваете такой аспект, как идеология языка. Не могли бы вы в сжатой форме сформулировать, в чем она должна заключаться и на чем зиждиться? Ведь, как нам кажется, с каждым годом становится все очевиднее, что это проблема не только нас, казахов, но и других наших сограждан.

— Если коротко, то идеология языка заключается в следующем. Во-первых, это ненасильственность внедрения. Любое насилие порождает сопротивление. Во-вторых, любой язык должен быть носителем великой культуры и новизны. Это основополагающие постулаты. Все остальное — курсы, перевод делопроизводства, издание учебников и словарей — вторично, это сложности технического характера.

Если язык не будет носителем новизны, если за ним не будет стоять мощная культура, которая смогла бы стать потребностью, прежде всего, казахов, и всех, кто живет вместе с нами и пока не знает казахского языка, без этих составляющих двигаться вперед будет очень тяжело.

Идеология развития языка заключается в том, чтобы сделать его заметным, чтобы появился интерес к нему. Например, имея в цивилизационном багаже оригинальные виды спорта, мы, казахи, пока не смогли сделать их узнаваемыми для остального мира. А ведь это прекрасная возможность для того, чтобы у других появилось желание узнать нас ближе. Не отдавая миллионы тому же Контадору и не покупая российских тяжелоатлетов, а вкладывая их в перспективные виды спорта, пропагандируя их, и пытаясь добиться того, чтобы их со временем включили в олимпийскую программу. Не знаю, может быть, это будут игра в асыки, конные виды, силовые единоборства, тогыз кумалак. Их надо пропагандировать, их надо лоббировать в международных спортивных организациях. Делать это надо упорно, методично и красиво. Ведь говорят же о возврате к коренным ценностям и то, что я предлагаю, является одним из способов этого. Если это будет организовано умно, тонко и на казахском языке с синхронным переводом на основные языки мира, то рано или поздно эффект будет. Проявляем же мы интерес к соревнованиям шотландских лесорубов, когда они распиливают огромные бревна и таскают их на плечах. А возьмем японское сумо. Ну, кто мог предположить лет этак 30-40 назад, что в этом виде борьбы погоду будут делать монголы?.. А сейчас на подходе и европейцы. А мы чем хуже?.. Разве наш кыз-куу неинтересен?.. Нужен креатив, нужно красиво упаковать и подать. Смотрит же весь мир керлинг, который корнями из бытовой культуры.

То есть надо пропагандировать те игры, которые отражают наш национальный дух. И когда мы научимся это делать и пробудим интерес к самим себе, то тогда и появится интерес к нашему языку, и многие его проблемы решатся. Появится терминология, которая будут изучаться, а значит, будет изучаться и язык. Весь мир будет говорить «асык», «кыз-куу», или, например, «урып жыгу». Мы же используем слова «хоккей», «футбол», «шорт-трек», «оффсайд». Они же не с неба упали, они пришли из языков тех народов, которые их придумали.

Вот так язык и внедряется в общемировое пространство.

— Благодарю вас.

Беседовал Кенже ТАТИЛЯ.

Не могу найти в онлайне курсов казахского языка.

Вообще-то по самоучителю, общаясь с друзьями, всё равно что-то понимаю, тем более, что родилась здесь, в Казахстане. На мой взгляд, родной язык, независимо от национальной принадлежности, это тот

язык, на котором ты понимаешь Бога, Природу, Вселенную. Я вообще не совсем понимаю выражение «государственный язык» именно по этой причине. Нет языков плохих, или хороших, с точки зрения делопроизводства языковая проблема решаема, создай словари трансляторы с учетом набора слов для разных сфер производства, развивай современные технологии... Сам же казахский язык надо сердцем, душой понять, простой набор слов не помогает, ведь особенность и красота любого языка

представлена образными, идиоматическими выражениями. Само звучание любого языка- это опять же заложено где-то генетически, где-то зависит от особенностей местности, климата, рельефа местности, это складывается веками...

именно имбицилы и т.п в госорганах воспитанники тех времен СССР, по казхский не воспитывались! Ошибка, друг незнакомый! кто уважает свой язык они и других держит в почете, и просит что бы уважали и ихни язык и культуру, подчеркиваю в ихни земле, просто запустили в свой монастыр чужой монстрский устав, и твоя ошибка ещё в том что кто знает казахский язык не только в ауле, и в городе не мало, неограничивается с языком, скажу я они даже больше знает, в вузах на казахском слабо, учится на казахском, собирает материал, источники на русском (учитывайте СССР, был бы на украинский язык сейчас зубрили на кохлянде)переводит на казахский мучение, но легко в бою, сильные ребятишки

Что входит в Ваше понимание «гостя»? Это кто?